Серебристые веточки ягеля кажутся окутанными мягким лунным свечением. По земле расстилается туман...
Серебристые веточки ягеля кажутся окутанными мягким лунным свечением. По земле расстилается туман... Небо и молодую луну закрывают кроны деревьев. Не видно, но на ветвях сидят вороны, по стволам ползут мотыльки. Зато видно, что среди деревьев горят желтым волчьи глаза.
В лесу пахнет влагой, и мох под ногами пружинит. Чавкает. Хлюпает. Где-то рядом топь, и чем ближе к ягелю — тем влажнее.
Травница проваливается практически по колено, подбираясь к серебристым веточкам.
Вороны внезапно резко каркают, а вдалеке слышится смех, похожий на колокольчики.
Травница замирает, а смех звучит громче, приближается и будто окружает.
Затем среди темных деревьев, когда туман поднимается все выше, появляется процессия с королевой на белом жеребце. Королева будто горит золотом, ее волосы украшены ягодами и цветами, вплетенными жемчугами… Она кажется большим манящим цветком…
И вдруг процессия исчезает — более внезапно, чем появилась. Будто провалилась под землю. Будто была миражом.
Травница продолжает движение и срывает серебристые веточки для отваров. Шепча под нос себе новую сказку: о благой правительнице, воплощающей оживший весенний свет. О том, что она ступила за границу Топей с процессией, выходя из своего царства, а значит совсем скоро в лесу заалеют ягоды и зацветет шиповник. Так говорят. Так было, есть и будет в этом бесконечном прекрасном лесу.